purple tea
Название: "Фатальность"
Бета: ужасы орфографии мои друзья, увы.
Фендом: Soul Eater.
Пейринг: Соул\Мака
Жанр: Romance
Рейтинг: PG-13
Дисклеймер: ну ясное дело - не я, не мое.


1. Несчастный случай.

Его рот с какой-то особой осторожностью изучал ее мягкие губы, почти аккуратно, медленно он целовал ее с такой несвойственной ему нежностью, с такой искренностью, лаской.
Словно это был и не он.
Соул целовал ее, слегка прикусывая сладкие, бархатные губы, которые она так плотно сжимала, напряженно стиснув зубы, она жмурилась и с такой силой закрывала глаза, что аж до дрожи ресниц, до мучительной головной боли. Его горячее дыхание невыносимо жгло ей лицо, его рот настойчиво воровал у Маки каждую молекулу кислорода. Этот проклятый воздух словно таял у него на языке. Его руки почти не касались тела, одежды, лишь с нескрываемым трепетом, бережно он гладил ее по волосам, осторожно перебирая мягкие светлые пряди. Словно она была любимой фарфоровой вазочкой, и он боялся разбить ее.
У Соула требовательный поцелуй, проводя языком по ее нижней губе, он безуспешно пытался проникнуть в ее рот. Его грубые руки скользнули к ее шее, где еле сдержанно он изучал линию подбородка, а когда пальцы, наконец, коснулись заветных губ, Соул обхватив ее лицо, плотно накрыл своим поцелуем и пальцами разделил, буквально разжал ей губы/зубы, чтобы насильно проникнуть в горячий рот. Маке пришлось позволить ему это.
Но на его поцелуй она все равно не ответила.
За все время, что Соул пытался поцеловать ее, Мака не издала ни звука. Она как холодная статуя, как немая рыба, которая даже не потрудилась беззвучно пошевелить губами. Она просто дала ему сделать то, что он так хотел, терпеливо дожидаясь, когда он закончит.
Соул отстранился от нее, касаясь кончика ее носа своим собственным; он пытался отдышаться, надышаться этим предательским кислородом.
— Ты закончил? – и хотя она спросила без злобы, ее голос был таким холодным, что если бы по языку могли ходить мурашки, то они непременно были бы уже там.
— Мака…, — Соул хотел сказать ей слишком многое, но кроме ее пустого имени ничего не лезло в голову.
Поначалу, она внимательно смотрела в его глаза, такие красные, яркие, что казалось, сейчас загорится все вокруг, но затем она резко отвернулась от него, равнодушно вытирая рот тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть невидимую помаду с губ.
— Не целуй меня, — не глядя больше в его сторону, Мака резко развернулась и поспешила покинуть его комнату, но не успела, что, впрочем, совсем ее не удивило — почти в дверях, он поймал ее за руку и грубо развернул лицом к себе:
— Почему нет?
— Я.. просто не хочу, чтобы ты так делал.
— Что в этом такого?
— «Что в этом такого?» Ты что, совсем обалдел, думаешь, можешь делать все, что тебе вздумается? – она сказала это без истерики, как-то так тихо, непривычно. Очень тихо.
— Но ты же всегда делаешь то, что тебе хочется.
— Не правда, нет.
— Мы всегда делаем только то, что хочешь ты, Мака. А сегодня я сделал то, что захотелось мне.
— Отпусти меня, я не хочу сейчас с тобой говорить об этом, — она попыталась избавиться от его хватки, прокрутив свою ладонь в его руке, но он даже не обратил на это внимание.
— А когда? Ты знаешь, Штейн ведь прав, у нас все развалится, если мы не разберемся друг с другом.
— Не сейчас, отпусти мою руку.
— Чего ты так трясешься?
— Я не трясусь, отпусти, я приказываю тебе меня отпустить.
— Приказываешь?
— Да, как повелитель своему оружию.
— Что же ты, повелительница, отдаешь приказы, а у самой голос дрожит? Так не должно быть.
Мака опустила голову и уставилась на свои ботинки; смотреть на него порой бывает очень трудно, даже невозможно, но не сейчас. Сейчас это было просто невыносимо.
— Соул, я знаю, у тебя проблемы..
— Что ты знаешь о моих проблемах?
— Это.. – она теряла свою уверенность и ненавидела себя за это, — я твоя проблема. Я ведь нравлюсь тебе.
— Тебе действительно так кажется, да?
— Думаешь, я не заметила? Брось, Соул, уже все это знают, у тебя просто крышу рвет, когда я рядом. Ты с меня глаз не сводишь, наблюдаешь за мной, болтаешься со мной целыми днями в библиотеке, смотришь на мои ноги, и даже с высоты птичьего полета будет заметно, как сильно ты хочешь прикоснуться ко мне. — Здесь ее голос так неожиданно перешел на шепот, что ему пришлось даже немного сосредоточиться, чтобы отчетливо услышать каждое слово, — Ты следишь за мной, когда я в душе, а, Соул?
— Что ты несешь Мака? – он наклонился к ней ближе и сжал ее руку так сильно, что если бы не его присутствие, она непременно бы расплакалась. Но сейчас она терпела.
— Соул, не лезь ко мне, — Мака попыталась немного отстраниться от него, но это привело лишь к еще более тесному контакту, — будешь лезть, я расскажу папе, что ты пристаешь ко мне.
— Серьезно, расскажешь?
— Расскажу.
— Что ж, звучит устрашающе. Это может быть очень опасно.
— Да, но разве ты не готов отдать свою жизнь за меня?
— Ну, ты не настолько вскружила мне голову, чтобы я решился на такие не обдуманные поступки.
— Соул, мне больно, — не в силах больше терпеть, она почти скулила его имя и до красноты кусала свои губы, — Ты мог бы сжимать мою руку не так сильно?
— Так пойдет? – он задал вопрос, но ответа на него уже не ждал, потому что, как только его пальцы слегка разжались на бледной коже, он услышал ее слабый стон.
— И откуда в тебе столько самовлюбленности, Мака? Куда делась твоя нездоровая самокритика?
— Бесполезно делать из этого шутку, Соул, ты влюблен в меня.
— Может, тебе просто хочется, чтобы так было? Потому что, я, честно говоря, совсем не понимаю, о чем ты тут болтаешь. Ты, конечно, милая, но у тебя, кроме ног, и посмотреть-то не на что. Ты страшная зануда и с тобой ужасно скучно проводить время, ты упрямая, крикливая, заносчивая и эгоистичная девчонка. Не льсти себе, я поцеловал тебя просто так, из любопытства и жалости, и, кстати говоря, если тебе интересно — целоваться ты, по всей видимости, совсем не умеешь, замороженная рыба и то приятней на вкус, чем ты.
После этих слов, она должна была ударить его какой-нибудь очень увесистой книжкой, а то и сразу всей своей коллекцией книг по его бестолковой голове. Она была обязана устроить скандал, накричать на него или хотя бы просто разозлиться. Но ему показалось, что она даже не дрогнула, настолько ее лицо осталось неизменным. Мака немного помолчала, а затем весьма равнодушно спросила:
— Злишься, что я тебя динамлю?
— Это ты меня динамишь? Напомнить тебе, что мы только что целовались?
— Нет, я с тобой не целовалась, ты сам поцеловал меня.
— Да, но ты не была против. Ты сама мне позволила, или это ты так быстро сдалась? Или что, тебе просто трудно отказать мне?
Она поджала губы и прежде, чем ответить что-либо, еще долго изучала вид из окна за его спиной.
— Мне просто стало жаль тебя.
— Я целую тебя из жалости, а ты из жалости разрешаешь мне тебя поцеловать?
— Надо же, как мы с тобой похожи, — она неуверенно развела свободной рукой и слегка улыбнулась, улыбка ее напоминала только отчаянье.
— Нет, Мака, по-моему, это у тебя проблемы: стараясь размышлять рационально и ясно, ты убеждаешь себя в том, что все парни придурки и обманщики, как твой отец, и я в том числе. Но там, внутри, в своей маленькой глупой голове, ты думаешь, что уж кто-кто, а я не такой. Тебе кажется, что я особенный, тебе кажется, что я не такой, как все. И ты думаешь, что я единственный, кому ты можешь доверять..
— Ты не прав, — Мака слегка провела пальцами по губам Соула, вынуждая его замолчать. Он хотел было разозлиться на этот жест, но ее лицо было так близко к нему, что у него сводило колени и он вообще потерял свою мысль, — из всего этого, я думаю только то, что все парни придурки и ты в том числе.
Он отпустил ее руку, слабо улыбаясь в ответ; ее холодные пальцы по-прежнему на его губах, на этой самой улыбке.

Это замкнутый круг.

Ради чего все это? Она права, он первый начал портить их отношения своей глупой симпатией. Сама же она ни разу не дала ему повода думать, что ее чувства к нему какие-то особенные. Что с того, что она вдруг стала ему нравится? Ничего. Он ведь не ожидал, что она автоматом проявится к нему симпатией? Целоваться с ней все равно противно, но не из-за того, что она была какой-то неприятной, потому что, она все же была ужасно приятной. Просто Мака не ответила ему и он ничего не почувствовал – вот это и было противно. А главное – она, она ничего не почувствовала. Поцелуй, который ничего после себя не оставляет тому, к кому ты прикасаешься – отвратительный случай. Несчастный случай.
— Ладно, — Соул резко отдернул ее руку от своего лица, — иди давай.
— Куда?
— Не знаю, куда ты там рвалась, я тебя уже не держу.
Но Мака уходить не торопилась. Было видно, что в голове у нее вертелся вопрос, на который она немного не решалась:
— Что ты теперь будешь делать.. со мной? – на самом деле Мака смущалась этого вопроса, но Соул едва ли заметил это.
— Ничего.
— Вообще ничего?
— А что ты хочешь, чтобы я делал?
— Ну.., я же нравлюсь тебе.
— Ну и что?
— Разве ты не собираешься добиваться моего внимания или что там делают в таких случаях..
— Что ты хочешь услышать, задавая мне такие вопросы?
— Ты думаешь, что если ты такой спокойный сейчас, то я поверю, будто тебя это не сильно беспокоит? Думаешь, сможешь сделать вид, что забыл об этом? Ты же сам так рвался поговорить об этом, вот и давай говорить, я передумала, я..
— Я думаю, что я похож на твою собаку, — он прервал эту нервную тираду, которая грозилась превратиться в пустой скандал, и оставил Маку в легком замешательстве.
— У меня никогда не было домашних животных..
— Если бы она у тебя была, она была бы именно такой, как я. Я твой верный, глупый пес, который готов сделать все что, ты прикажешь. А ты моя ненасытная жестокая хозяйка, Мака, — он сладко улыбнулся ей, почти издевательски, — и у меня такое чувство, будто ты купила меня в магазине и теперь мне придется быть твоим до тех пор, пока ты меня не выкинешь.
— Это не я, это ты жестокий.

Мака смерила своего грубого «поклонника» взглядом и с нескрываемым отвращением вышла из комнаты, оставив его одного. И пока он стоял один, он улыбался.
Соул улыбался, потому что, теперь твердо знал, кто из них двоих настоящий трус.



2. Особенность.

Когда она начала ему нравится, в ней абсолютно ничего не изменилось, просто все то, что он уже видел, он увидел как будто в первый раз. Она не стала выглядеть как-то лучше, и ее голос не стал звучать приятнее, она оставалась обычной девочкой, которая с легкостью могла затеряться в толпе других. Соул очень не хотел пускать в свою голову мысль о ее особенности, пусть все будет так, как было раньше – глупые хвостики, занудные речи, склонность к насилию над его несчастной головой. Когда он думал о Маке, как о Маке, то ничего особенного в ней не находил.
Он смотрел, как она аккуратно собирала свои длинные волосы в высокий тугой хвост, Мака подбирала случайно выпавшие светлые пряди и снова затягивала их резиночкой. Но ее волосы такие непослушные по правде говоря, хотя и мягкие, легкие, блестящие.., уж он-то знает.
Она так близко, кажется, нужно только руку протянуть, чтобы дотронуться до нее, но на самом деле между ними огромная бездна в миллионы, сотни, тысячи километров, потому что сейчас они как на разных концах земли. Потому что ему нельзя ее трогать, он обещал себе. И сейчас он ничего не ждет, ему просто нечего ждать, это не тот случай, когда ты рассказал девушке о своих чувствах к ней и теперь замер в предвкушении, в ожидании ее ответа, нервно ступая взад и вперед, словно дикий зверь по клетке, гадая и гадая, что же она ответит.
Все, она уже сказала ему «нет». И это конец.

Ее «нет» как приговор.
Он уже не сможет сделать вид, что это была шутка, и она всегда будет помнить об этом. Возможно, уже через год, она просто посмеется над ним.

Ее «нет» как никогда.
Она никогда не посмотрит на него, как прежде, теперь она всегда будет смотреть на него с сожаленьем. Даже если она будет ему улыбаться.

— Соул, — Мака окликнула его несколько громче, чем обычно, и он понял, что она скорей всего позвала его уже не в первый раз, а это значит, что он снова уставился на нее как полный придурок, — все хорошо?
— Почему их не два? – оставив ее вопрос без внимания, он указал на ее аккуратно завязанный хвостик.
— Просто так, — она довольно улыбнулась и, наконец, оторвалась от зеркала, — волосы сейчас все равно мешаться будут.

Ее «нет» как ни за что на свете.

Зачем она так широко улыбается, ей ведь не идет.

***
Когда он понял, что она знает о его чувствах, ему показалось, что его вытащили из горящего котла и засунули в печь. Невероятная агония, которая разъедала его душу, распространяясь уже по всему телу сквозь кровь, душила и возбуждала в нем ненависть. Первое, что он сделал – наорал на Цубаки, прямо с порога, когда «неожиданно» заявился к ней со всей злостью и яростью, на которую был только способен. Бедняжка была почти уверена, что он разнесет все вокруг к чертовой матери, если вовремя не возьмет себя в руки.

Но, к счастью, все обошлось.

— Какого черта ты рассказала ей! Ты обещала не говорить, все обещали..!
— Соул, — Цубаки ласково погладила его по плечу, пытаясь успокоить, утешить своим бархатным голосом, словно он был маленьким мальчиком, — послушай, слушай, ей никто ничего не говорил, она сама, Соул, она сама догадалась. Мака пришла и прямо спросила, и даже если бы я соврала ей, она бы все равно поняла это, потому что..все..
— Слишком очевидно, да?
Цубаки лишь беззвучно кивнула и виновато опустила голову.
— Что мне нужно сделать, чтобы это перестало быть таким заметным?

Но на этот вопрос она так и не нашла ответа.

***
Всякий раз, на тренировках, когда они соприкасались одеждой, касались руками, телами, если им необходимо было прижиматься друг к другу, она спрашивала его, все ли с ним в порядке. Каждый раз, когда она заостряла на этом внимание, он был готов убить ее. Не было в этом ничего особенного, но она упорно указывала на его чувства к ней, все время как будто неугомонно тыкала пальцем в его несчастную душу, заставляя помнить о ней. Как же он ненавидел ее в эти моменты.
Он «обнимал» ее сзади, заламывал руки ей за спину, а она вместо того, чтобы вырваться прекрасным способом, который им демонстрировал учитель, виновато оглядывалась и шептала его имя:
— Соул..?
— Чего тебе?

Она, как обычно, промолчала, но все и так было ясно.

Яростно он схватил ее за руку и поволок из зала в коридор.
— Слушай, Мака, ты уже достала меня. Хватит с такой жалостливой миной смотреть на меня, всякий раз, когда я появляюсь в твоем поле зрения. Если ты мне немного нравишься, это не значит, что я собираюсь убиваться по тебе. Ясно?
— Ясно.
Неужели она подумала, что если он случайно вот так, вдруг коснется ее, то ему непременно понадобиться реанимация? Как паршиво, она подумала, что он слюнтяй. Какой девушке понравиться такой парень?
— Мака, давай договоримся, что ты не будешь относиться ко мне как-то по-особенному, веди себя так же, как и раньше.
— Но ты же относишься ко мне по-особенному..
— Это не совсем так. Ну, может немного по-другому — да, но не более. Нам будет легче, если мы будем общаться, как раньше. Ты ведь хочешь, чтобы нас восстановили? Хочешь получить миссию?
— Да, но..
— Вот и отлично, я тоже очень хочу.
— Прости, ты прав, я постараюсь, — ее улыбка вновь вывернула всю его уверенность наизнанку, но он только улыбнулся ей в ответ и поспешил вернуться на занятие.

***
Он проснулся поздно вечером от того, что она гладила его по голове: ее теплая рука медленно скользила по волосам, слегка касаясь его горячей шеи, трепетно ее пальцы перебирали прядь за прядью и гладили его по щеке, словно она его утешала, словно усыпляла, чтобы затянуть в свою немую колыбельную. Было так приятно, что хотелось, как ребенку зажмуриться от удовольствия и попросить ее делать так до тех пор, пока он снова не провалится в сон. Однако он поймал ее руку и, прижимая к своей груди, неохотно принял вертикальное положение. Его лицо было лишь в паре сантиметров от ее лица, он почти касался ее своим носом, и от этого ему незаметно становилось так жарко, что его щеки пылали, как от огня. Но он продолжал сжимать ее ладонь, сонно уставившись на нее во все глаза и слабо понимая происходящее.
— Не спи на диване, Соул, спина потом болеть будет, — она прошептала это так ласково, что как бы он не сдерживался, собственной улыбки ему так и не удалось избежать. Он просто не удержался.

Подстраиваясь под уровень ее губ, он слегка наклонился, чтобы поцеловать ее.
Но передумал.

Хотя Мака даже не сопротивлялась, она не сделала ни одного движения, которое говорило бы, что она против, и даже когда он почти коснулся ее губ, она ни разу не шелохнулась. Выражение ее лица снова осталось неизменным, как будто она всякий раз замерзала, когда он собирался поцеловать ее. Лучше бы она накричала на него или отругала, как следует, или хотя бы замахнулась книжкой. Ему было бы легче.
Но, наверное, она проверяла его на самоконтроль, и каких бы усилий ему это не стоило, он должен был пройти проверку.
— Спасибо за заботу, — его дурацкая улыбка фальшиво красовалась на его лице до тех пор, пока он не пожелал ей спокойной ночи и не достиг собственной спальни, чтобы упасть носом в подушки. До него только сейчас дошло, что Мака на самом деле всегда была особенной, он должен был заметить это еще тогда, когда она не побоялась стать его партнером. Если бы не она, он бы остался один.
Было довольно трудно осознавать такие вещи. И страшно.
А еще он очень боялся, что его легкая симпатия к ней будет доставать его даже во сне, поэтому слабое бормотание в темноте было почти мольбой, а не просто жалостливой просьбой:

— Только бы ты мне не снилась.

Но, к счастью, когда Соул закрывал глаза, он больше вообще ничего не видел.

@темы: драббл, Соул/Мака